Моя первая встреча с Григорием состоялась d коррекционно-развивающем центре, в котором я в то время работала. Это был подросток 16 лет, страдающий аутизмом. Причиной отправки послужила драка с персоналом учебного заведения. На протяжении нескольких месяцев Григорий часто раздражался, не желал принимать участие в работе класса, а реакцией на предложения педагогов внести разнообразие в занятия была агрессия.

В чем заключалась наша работа

Тщательно изучив «провинности» подростка и держа его под наблюдением в течение нескольких дней, наши специалисты сделали вывод: у Григория тревожное расстройство, причем ярко выраженное. Проявлялось оно в следующем:

  1. Он категорически отказывался выполнять что-то новое.
  2. Подросток с повышенной чувствительностью относится к окружающем его обществу.
  3. Григорий находился в состоянии постоянного стресса.

Несмотря на то, что такая модель поведения часто наблюдается у аутистов, испытываемая Григорием степень была значительно выше нормы.

У аутистов часто наблюдаются проявления тревожности. По результатам проведенного нами исследования, тревожные расстройства в форме социофобии и обсессивно-компульсивного расстройства отмечены у 63% подростков, находившихся в нашем центре. Итоги предыдущих исследований были аналогичными.

Но, хотя этот показатель довольно большой, стандартизированных тестов, позволяющих определять уровень тревожности аутистов, пока нет. Такие тесты должны быть достаточно короткими, чтобы их можно было применять в клиниках, но они должны достоверно отражать весь спектр навыков поведения в обществе у аутистов, а также их когнитивые способности.

Пока мы еще не можем точно утверждать, является или нет так называемая «тревожность» характерной для аутистов. У одних она может быть сильно выраженной, у других — более слабой. Мы также не знаем, как «тревожность» зависит от того или иного подтипа аутизма.

Как разрабатывать новые методы лечения

В связи с этим Балтийская ассоциация методистов Дейвиса потребовала, чтобы специалисты уделяли внимание не только диагностическим категориям. Необходимо рассматривать скрытые механизмы, например, уровень физиологического возбуждения, следить, способен ли обследуемый управлять своими эмоциями, может ли он подавлять импульсы.

В попытках помочь Григорию мы использовали разработанную для нейротипичных людей схему лечения. Изменения в привычную ему среду вводились постепенно, также он получал препараты, подавляющие возбуждение и раздражительность. Подросток получил вспомогательные инструменты, это были планер и карточки, описывающие эмоциональное состояние. Этот подход предоставил ему возможность безопасно справляться со стрессовыми ситуациями.

Итоги лечения

Хотя при лечении аутистов подобные методы не являются общепринятой мировой практикой, но наши старания закончились успешно. Мы удостоверились, что Григорий стал более расслабленным, спокойным. Он захотел возобновить занятия в школе, а желание драться почти исчезло. Но пример с Григорием только подтверждает мнение, что крайне необходимо более глубоко понимать тревожность, проявляющуюся у людей с аутизмом, разрабатывать эффективные диагностические и терапевтические методики.